За пределами моего разумаБах Ричард<< начало 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | следующая > конец >>
Все дело было в дверце. Она никак не держалась открытой.
На Пайпер Кабе<$FЗабавное и неоднозначное название самолета:
английское cub означает "малыш", "несмышленыш", "салажонок", но эпитет piper
можно понимать и как "волынщик", "дудочник", и как "сыщик", "шпион", и даже
как "запаленная лошадь".> дверца состоит из двух частей -- верхней, в
виде широкого плексигласового трапецоида, который служит также окном, и
нижней, покрытой желтым брезентом, как и весь корпус самолета. Нижняя
половинка работает прекрасно: стоит отодвинуть защелку, и она надежно
откидывается вниз -- ее собственного веса вполне достаточно.
Верхнюю же нужно поднять, и там под крылом есть маленькая хлипкая
собачка, фиксирующая дверцу, когда пилот или пассажир забирается в кабину и
когда покидает ее. Собачка удерживает дверцу также во время руления и
взлета.
Когда дверца открыта, из Каба открывается не вид, а объемное звуковое
широкоформатное стереокино с сочными цветами плывущих вниз верхушек деревьев
и травяных лужаек, и тогда ваше сердце парит надо всем этим.
Поток ветра несется мимо; несется, отсчитывая горные вершины,
старенький драндулет выпуска 28 года с открытым верхом, нет, не верхом, а
боком... плюхнуться бы в этот ветер...
Вы понимаете, почему ненормальные вроде меня так любят возиться с
самолетами?
Если б только не захлопывалась верхняя половина дверцы. Стоит набрать
скорость 65 миль в час, как сила ветра преодолевает сопротивление собачки и
-- хряп! -- я снова в полузакрытой кабине, отрезанный от моей воздушной
реки. Это раздражает.
День шел за днем, а я никак не мог отделаться от этой задачки, она
буквально преследовала меня.
Даже когда я сидел за своим компьютером, изображение защелки, медленно
поворачиваясь, проплывало между экраном и моими глазами. Увеличивать размеры
защелки бесполезно: я хорошо знал, что сила ветра возрастает пропорционально
квадрату скорости. Дверца будет захлопываться на скорости не 65, а 70 миль в
час, только и всего.
Снять дверцу вообще. Но тогда зимой или в дождь... Нет, я не хочу вечно
раскрытой кабины.
Крючок, обыкновенный дверной крючок. На самолете? И куда его ввинтить,
в брезент, обтягивающий крыло?
Я обошел все стеллажи в скобяном магазине. Рядом со мной в воздухе
плыло изображение защелки.
Магнитные замки.
Нет.
Присоски.
Нет.
Оконные шпингалеты.
Нет.
Ничто не подходит. Закрепить створку дверцы невозможно.
Изображение исчезло, только когда я заснул.
Утром, еще не проснувшись, я снова увидел знакомую картинку, плавающую
перед глазами. Я застонал. Неужели она снова будет весь день преследовать
меня, издеваясь над моей технической бездарностью?
Присмотревшись внимательнее, я увидел, что защелка уже не совсем такая,
как была накануне. Даже совсем не такая. Она крепится к крылу двумя
специальными разжимающими винтами -- не к брезенту, а к алюминиевому ребру
жесткости под брезентом. Несущая поверхность увеличена, так что новая
конструкция размещается свободно; защелка скользит поперек дверной рамы,
закрывается и открывается в одно касание, но держит дверцу как тисками.
Картинка плавала передо мной в утреннем полумраке, пока я не понял ее,
а затем растаяла.
Никакого изображения перед глазами, никакой унизительной задачи,
ничего.
Пустой воздух.
Меня не надо было пришпоривать. Я схватил огрызок карандаша с тумбочки
и быстро начертил эскиз нового устройства.
Будет работать? Конечно будет!
Почему завод, выпустивший Пайпер Каб, не разработал такой защелки еще в
1939 году?
Через несколько часов приспособление было готово: латунный корпус
защелки аккуратно просверлен, небольшие разжимающие винты подогнаны по длине
и крепко ввинчены в несущую поверхность ребра на крыле.
Я вытолкал аэроплан из ангара, поднял его в воздух и спикировал.
Скорость достигла 110 миль в час. Дверца не шелохнулась, словно была
приварена к крылу.
Никакая я не бездарность. Я гениальный конструктор. Меня распирало
нетерпение.
Я приземлился рядом с первым увиденным Кабом, осмотрел его жалкую
защелку и вздохнул: "Какая дрянь", так, чтобы слышал пилот; и пилот
прекрасно понимал, о какой дряни идет речь, он бы и сам отдал пару лучших
летных перчаток за надежную защелку.
На том и закончилось. Со временем мое счастье по поводу защелки
перелилось в общий поток счастья, но в тот день я не мог бы забыть о ней,
даже если бы очень старался.
Не прошло и месяца, как история повторилась.
Видимо, я не очень хорошо затянул крышку масляного бака. Я летел высоко
над лесом, когда вдруг ощутил толчок и внезапный небольшой провал самолета.
Одновременно я заметил через открытую дверь пролетавшую мимо канарейку.
"Странно, -- пробормотал я, оглядываясь на удаляющееся желтое пятнышко,
-- зачем канарейка забралась на такую высоту, да еще в таком безлюдном
районе?"
Я решил, что, наверное, она вырвалась из клетки и на радостях носится
невесть где, разминает крылья.
Через несколько минут я заметил на распорке крыла, рядом с открытой
дверцей, несколько капель масла. Скоро капель стало больше. Затем они
появились на правой стороне переднего стекла, и наконец я увидел целые
потоки масла на боковой поверхности корпуса.
Недоумевая, я направил самолет к широкому травяному полю. Что
случилось? Неужели лопнула трубка подачи масла?
И тут меня осенило. Это не канарейка, это была крышка от моего
масляного бачка! От маслоналивного патрубка! Выкрашенная в желтый цвет! И
мое машинное масло выливалось из раскрытого бачка.
Пришлось садиться.
Наступил вечер. Желтая крышка плавала в воздухе, в пространстве между
моими глазами и экраном компьютера.
Ричард, ты уверен, что не потеряешь крышку снова? Снова не очень хорошо
закроешь указатель уровня и снова увидишь канарейку и пробормочешь...
Э, нет!
Я не могу просто завинтить или заткнуть его пробкой, которая (я себя
уже хорошо знаю) рано или поздно окажется в масляном баке. Необходимо
обеспечить высокую надежность, но как...
Крышка спроектирована в расчете на то, чтобы ее крепко навинчивали. Но
я же неминуемо однажды забуду затянуть ее. Как предотвратить
самоотвинчивание крышки, после которого она отправляется в собственный
последний полет?
Проснулся я рано, еще до рассвета. Неясные очертания крышки уже парили
перед моими глазами, точно как вчера вечером.
Нерешенная задача.
Я внимательно наблюдал картинку, ни о чем не думая.
Просто смотрел на нее.
Терпеливо.
И тогда произошла старанная вещь. В воздухе послышался шорох,
изображение растаяло, а вместо него возникла другая крышка для масла.
Я продолжал наблюдать, и на ничтожную долю секунды прямо за
изображением крышки увидел другое изображение -- симпатичное человеческое
лицо; оно промелькнуло быстро, подобно тому, как проплывает за окном лицо
почтальона, разносящего почту. Да, лицо почтальона.
Ее глаза встретились с моими, в них вспыхнула искорка испуга и
удивления, но тут же видение исчезло.
Поворачиваясь против часовой стрелки, сияла в воздухе масляная крышка с
прикрепленным к ней кожаным ремешком, похожим на шнурок для обуви. Один
конец ремешка был соединен тонкой проволокой с крышкой, а другой привязан к
зажимной скобе обтекателя под правым задним цилиндром двигателя.
Да, скоба крепка, и крышке никуда не деться. Только торнадо способен
сорвать ее, да и тогда она не потеряется, разве что вместе с ней снесет всю
переднюю половину самолета.
Простое, убедительное, очевидное техническое решение.
Я просидел в мастерской до вечера. Я просверлил тонкое отверстие в
боковой стенке крышки, пропустил через него проволоку и прикрепил с ее
помощью ремешок к крышке, а второй конец ремешка заправил в зажимную скобу и
поставил ее на место под двигателем.
Превосходно!
Даже когда я отвинчивал крышку, требовалось сильно дернуть ее, чтобы
снять с патрубка, и она отодвигалась не дальше дюйма от отверстия;
измеритель уровня оставался в патрубке, ремешок на месте.
Вот так! И больше никаких канареек!
Неспешно шагая вечером к дому, я задумался. Почему кожаный ремешок?
Почему не стальной тросик? В современной авиации все и всегда используют
стальные тросики, откуда же взялась кожа?
Ломая голову над этим вопросом, я мысленно вернулся к тому мгновению,
когда возникло решение. И снова на долю секунды я увидел красивое лицо,
деревянный чертежный карандаш, небрежно воткнутый в темные волосы, и
изумление в глубоких черных глазах, когда они встретились с моим взглядом.
Один только миг -- и лицо исчезло.
Я остановился, напрягая память, и услышал будто со стороны собственный
голос:
"Кто? Это? Был?"
Я закрыл рот, но вопрос не перестал звучать. И как же я могу забыть эти
глаза? Это не было просто утреннее озарение, догадка о решении технической
задачи; там была женщина!
Не нужно быть квантовым механиком, чтобы вообразить себе проблему, с
которой я сражался в тот вечер, а потом еще день и еще день.
Если что-то произошло в течение долей секунды, то это не значит, что
оно не произошло. Каждый стрелок по тарелочкам объяснит вам это.
Тот единственный выстрел разнес меня в куски, как тарелочку. Нет, я не
ошибался. Мне рассказывали, что мы утрачиваем восприятие случайных объектов,
когда видим их меньше чем полсекунды. << начало 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | следующая > конец >> |
||