Бегство от безопасности

Бах Ричард

 


---------------------------------------------------------------
   Running from Safety, 1994
   Переводчики В.Трилиф, М.Чеботарев
   Изд: "София", 2000
   OCR: Lucie Amber
---------------------------------------------------------------

                                           Приключение духа



     Если бы ребенок, которым Вы были когда-то, спросил у
     Вас сегодня о самом лучшем, чему Вы научились в
     жизни, - что бы Вы ему рассказали? И что бы Вы
     открыли для себя взамен?




     Введение

     Моя  истина прошла  длительную переработку. Полагаясь на  интуицию, я с
надеждой разведывал и бурил ее месторождения, фильтровал и  концентрировал в
долгих размышлениях, затем осторожно попробовал подать ее в свои двигатели и
посмотреть, что из этого выйдет.
     Было  несколько выхлопов,  одна-две  детонации,  и  я понял,  насколько
капризной может оказаться моя самодельная философская смесь. Весь  в копоти,
но  поумневший, только  недавно  я осознал,  что  работал  на  этом странном
топливе  большую  часть своей  жизни. По сей день я с  тщательно  выверенным
безрассудством капля по капле повышаю его октановое число*.
     Я  взялся  за создание  этого своего топлива вовсе не для  забавы, и не
потому,  что никогда не заправлялся обычным. Страстно ища первопричины бытия
и  цели  существования,  я,  пилот  ВВС,  словно  подросток,  знакомился   с
религиями, штудировал Аристотеля, Декарта и Канта на вечерних курсах.
     И вот  последнее  занятие  закончено, я  медленно  и  тяжело  шагаю  по
тротуару, охваченный странным  унынием.  При всем  моем старании  я вынес из
классов  лишь одно:  эти господа еще  меньше моего  знали, кто мы  и  почему
находимся здесь, а мои представления  на этот счет были не более чем редкими
проблесками понимания.
     Эти мощные интеллекты бороздили стратосферу выше потолка моих армейских
истребителей. Я намеревался беззастенчиво позаимствовать их опыт, но, сидя в
аудитории, вынужден был сдерживаться от крика: "Кому все это нужно?! "
     Практический  Сократ  восхищал  меня  тем,  что  предпочел  умереть  за
принципы, когда этого легко было избежать. Другие были не так требовательны.
Такие  огромные фолианты мелкого шрифта -  и в конце концов  единственный их
мудрый вывод: "Тебе самому решать, Ричард. Откуда нам знать, что потребуется
именно тебе?"
     Курс  окончен,  и  я  бесцельно бреду в  ночи, шаги  гулко раздаются  в
пустоте университетского городка и моей души.
     Я  пришел  на эти  занятия  в  поисках руководства,  мне необходим  был
компас,  чтобы пройти  через  джунгли.  Существующие  религии  казались  мне
шаткими, плохо  скрепленными  мостками,  готовыми обрушиться  при первом  же
шаге,  превращая  детские вопросы в  неразрешимые  загадки.  Почему  религии
цепляются  за  Вопросы-На-Которые-Нет-Ответов?  Неужели непонятно,  что "Нет
ответов" - это не ответ?
     Снова и  снова,  встречаясь  с  новой  теологией, я  задаю себе простой
вопрос: могу ли я эту веру претворить в мою жизнь?
     И каждый раз под тяжестью этого вопроса причудливые построения начинают
шататься и трещать, затем внезапно обрушиваются у меня на глазах.
     Я  хотел  бы  спасти  мир от  подобного обвала.  Что чувствует человек,
который отдал всю жизнь какой-нибудь религии, гарантирующей  конец  света 31
декабря сего года, и проснулся в новогоднее утро от пения птиц? Он чувствует
себя одураченным.
     За  моей спиной  в  темноте  послышались  женские шаги.  Я посторонился
вправо, чтобы пропустить незнакомку.
     Вот я и закончил  курс, изучив два десятка  философий,  самых  ярких  в
истории человечества, и  ни одна  не  дала  мне ответа.  Все, чего  я  у них
просил, - это указать, как  мне смотреть на мир, чтобы просто жить. Вроде бы
не  такой  уж  и сложный вопрос  для Фомы Аквинского  или  Георга Вильгельма
Фридриха  Гегеля.  Их ответы,  однако,  подходили только  им  самим  и  были
совершенно бесполезны в моей жизни, такой далекой от них.
     - Неужели ты ничему не  научился? - сказала она. - Ведь тебе только что
дали то, что ты надеялся найти все эти годы, а ты этого не понял?
     Вспышка раздражения.
     Эта женщина не просто проходила мимо, она прислушивалась к моим мыслям!
     - Простите? - переспросил я как можно холоднее.
     Темноволосая, с  дерзкой светлой прядью, старше меня  лет на  двадцать,
просто одетая. Не подозревает, как я поступаю с незнакомцами, врывающимися в
мои раздумья.
     - Ты получил то,  что пришел узнать, - сказала она. - Чувствуешь ли ты,
что твоя жизнь сейчас меняет направление?
     Я оглянулся. На тротуаре позади меня больше никого не  было, и все же я
был уверен, что она принимает меня за кого-то другого. Я никогда до этого не
встречал ее - ни на занятиях по философии, ни где-нибудь еще.
     - Мне кажется, мы с вами не знакомы, - сказал я ей.
     Она неожиданно рассмеялась.
     - "Мне кажется! Мы с вами не знакомы!" -Она помахала рукой у меня перед
носом. - Тебе показали, что готовых ответов не существует! Ты что, не понял?
Только один человек может ответить на твои вопросы!
     О Господи, подумал  я. Сейчас она сообщит мне, что спасение - в Иисусе,
и омоет меня  в  крови Агнца. Может,  отпугнуть ее, начав  громко цитировать
Библию? Я набрал в легкие воздуха.
     - Когда  Иисус  сказал "Только  через  Меня придете  к Отцу нашему". Он
говорил о  Себе  не как о бывшем странствующем плотнике,  а как о воплощении
духа...
     - Ричард! - сказала она. - Пожалуйста!
     Я остановился и повернулся к ней, ожидая, что будет дальше. Она все так
же улыбалась,  и ее глаза блестели звездным сиянием. А она выглядит вовсе не
такой  уж  бесцветной, как мне показалось вначале. Неужели раздражительность
мешает мне видеть людей?
     Пока  я смотрел на нее, уличное освещение, должно быть, изменилось. Она
не просто привлекательна, она настоящая красавица.
     Она терпеливо ждала  моего  полного внимания. Может быть, меняется  она
сама, а не освещение? Что происходит?
     - Иисус не даст тебе того, что ты ищешь, - сказала она. - Как и Лао-цзы
или  Генри Джеймс.  Если  бы ты сейчас  всматривался в  нечто  большее,  чем
хорошенькое личико, ты бы обнаружил... ну-ну, и что ты обнаружил?
     - Я вас знаю, не так ли? - сказал я.
     В первый раз за время разговора она нахмурилась.
     - Черт возьми, ты прав.



     Сколько я помню, так было всегда.  Всегда кто-то шел  за мной по пятам,
сталкивался  со  мной, когда  я  поворачивал за угол, возникал в метро или в
кабине самолета - чтобы объяснить, в чем суть урока того или иного странного
события.
     Сперва  я  считал  этих  людей  фантомами,  плодом  моего  собственного
воображения; и первое время так оно и было. Но каково же было мое удивление,
когда  несколько  следующих моих  ангелов-учителей оказались  такими же явно
трехмерными  смертными, как и я сам, пораженными не меньше моего неожиданной
встречей.
     Через  некоторое  время я  уже не мог  точно сказать,  кем были те, кто
следили за мной и моим обучением, - фантомами или смертными, поэтому я решил
относиться к  ним как  к обычным людям - до тех  пор,  пока  они не исчезают
посреди   разговора  или   не   переносят  меня   в   другие   миры,   чтобы
проиллюстрировать ту или иную идею.
     В конце концов, это не так уж важно -кто  они на самом  деле. Некоторые
из  них  были ангелами, забывшими представиться, и мне  потребовались  годы,
чтобы  у видеть  их крылья.  Других я считал живым Откровением, а они  потом
оказывались просто дурной вестью.
     Эта книга рассказывает об одной из таких встреч на моем скромном пути к
истине, о том, чему она меня научила и как эти знания изменили мою жизнь.
     Похожи ли  ваши  уроки  на  мои? Кто я  -  ангел с опаленными крыльями,
несущийся  по той же трассе,  что и  вы, или один из тех странных субъектов,
которые, невнятно бормоча,  пристают к вам на улице? Некоторых  ответов  мне
никогда не узнать.
     Однако поторопимся, чтобы не опоздать к началу первой главы.


     * Определяет антидетонационные свойства топлива. -Прим. перев.




Один

     Я стоял на вершине горы и следил за ветром. Далеко  у горизонта он гнал
легкую  рябь по поверхности озера, слабея по мере приближения ко мне. В двух
тысячах футов подо мной ветер сгибал несколько столбиков дыма над городскими
крышами, шевелил живой изумруд листвы на деревьях у подножия горы. Указатели
ветра из тонкой пряжи периодически  оживали в восходящих тепловых  потоках у
края обрыва - полминуты трепета, две минуты ленивого затишья.
     Хорошо бы ветер подул, когда буду прыгать, - подумал я. Подожду порыва.
     - Ты сегодня болван, или можно мне?
     Я обернулся и повеселел: это была  Сиджей Статевант, затянутая в стропы
и  зашнурованная   от  ботинок   до  шлема  параплане-ристка,  ростом   едва
достигавшая моих плеч. Из кармана летного комбинезона выглядывал ее талисман
- затертый плюшевый мишка. Позади нее на земле сверкало нейлоновыми красками
аккуратно разложенное крыло.
     - Я жду, пока подует сильнее, - сказал я ей. - Можешь идти вперед, если
хочешь.
     - Спасибо, Ричард. Свободно?
     Я уступил ей дорогу:
     - Свободно.
     Она постояла секунду, всматриваясь в горизонт, затем  отчаянно ринулась
к краю обрыва. Какое-то мгновение это выглядело самоубийством: она мчалась к
неминуемой смерти  на камнях  внизу.  Но  уже  в  следующее  мгновение крыло
параплана хлопнуло мягкой тканью и взорвалось вихрем ярко-желтого и
     розового нейлона, прозрачным облаком заклубилось над ней, - и  появился
огромный китайский воздушный змей, чтобы спасти ее от безумной смерти.
     К  тому  моменту,  когда ее  ботинки коснулись края обрыва,  она уже не
бежала, а летела, повисев в люльке из ремней, от которых протянулись прочные
стропы к гигантскому крылу.
     Ее муж наблюдал за полетом, застегивая крепления своих ремней.
     - Давай, Сиджей, - прокричал он, - найди нам подъем покруче!
     Первый, кто прыгает в пропасть, называется ветряным болваном. Остальные
наблюдают  за ним и загадывают, будут ли  сегодня сильные восходящие  потоки
воздуха у края  обрыва, а значит, и высокие парящие полеты.