Уайнсбург, Огайо (изд.1959)

Андерсон Шервуд

 




 сборник рассказов, 1919


--------------------------------------------------------------------------
Текст: Шервуд Андерсон. Рассказы. М: ГИХЛ, 1959.
Перевод с английского под редакцией Д.М.Горфинкеля. Составление и вступительная статья Б.Л.Канделя. Стр. 19-183.
Электронная версия: В.Есаулов, yes22vg@yandex.ru, сентябрь 2003 г.
--------------------------------------------------------------------------


СОДЕРЖАНИЕ:


1   Книга о гротескных людях. Перевод М.Колпакчи
2   Руки. Перевод М.Колпакчи
3   Шарики из бумаги. Перевод М. Колпакчи
4   Мать. Перевод Е.Танка
5   Философ. Перевод Е.Танка
6   Никто не  знает.  Перевод Е.Танка
7   Человек с идеями. Перевод Е.Танка
8   Приключение.  Перевод Е.Танка
9   Порядочность.   Перевод  Е.Танка
10  Мыслитель. Перевод Е.Танка
11  Тенди. Перевод М.Колпакчи
12  Божья сила. Перевод П.Охрименко
13  Учительница. Перевод П.Охрименко
14  Одиночество.   Перевод Е.Танка
15  Пробуждение. Перевод Е.Танка
16  Чудак.   Перевод Е.Танка
17  Невысказанная ложь. Перевод М.Колпакчи
18  Опьянение.  Перевод Е.Танка
19  Смерть. Перевод Е.Танка
20  Прозрение. Перевод Е.Танка
21  Отъезд. Перевод Е.Танка






КНИГА О ГРОТЕСКНЫХ ЛЮДЯХ

                       Перевод М.Колпакчи

     Писателю,  старому человеку с седыми усами, не нравилось, как стоит его
кровать.  Окна  в  доме были расположены высоко, а ему хотелось, проснувшись
утром,  смотреть на деревья. Он позвал плотника, чтобы установить кровать на
одном уровне с окном.
     Сколько   тут   было   возни!   Плотник,   бывший   солдат  гражданской
войны* {между  северными  и южными штатами 1861-1865 гг.}, вошел в комнату к
писателю,  и они уселись поговорить, нельзя ли сделать помост, чтобы кровать
стояла  выше.  У  писателя  лежали  на  столе сигары, и плотник не отказался
закурить.
     Писатель  и  плотник  побеседовали  о  том,  как  лучше  всего  поднять
кровать,  а  затем  коснулись  и  других  вещей.  Солдат  заговорил о войне.
Вернее,  писатель  навел его на эту тему. Когда-то плотник был взят в плен и
сидел  в  Андерсонвильской  тюрьме. Там от истощения умер его брат, и каждый
раз,  когда плотнику случалось говорить об этом, он начинал плакать. У него,
как  и  у  старого  писателя,  были  седые  усы, и когда он плакал, его губы
вздрагивали  и  усы  прыгали  вверх и вниз. Плачущий старик с сигарой во рту
был  смешон.  О  способе  подъема  кровати,  предложенном писателем, они уже
забыли.  Впоследствии  плотник  все  сделал  по-своему, и писателю, которому
перевалило  за шестьдесят, приходилось каждый раз, ложась спать, приставлять
к кровати стул.
     В  постели он укладывался на бок и лежал совершенно спокойно. В течение
многих  лет  он  привык  настороженно прислушиваться к своему сердцу. Он был
заядлым  курильщиком, и его сердце уже начало давать перебои. В его сознании
укоренилось  убеждение,  что  смерть  придет  к  нему  неожиданно, и, ложась
спать,  он  всегда  думал  об  этом.  Такие мысли ее вызывали в нем тревоги,
напротив,  в  его сознании происходил странный и труднообъяснимый процесс, и
ночью  в  постели  он  чувствовал  больший прилив жизненных сил, чем в любое
время дня.
     Не  шевелясь  лежал  он,  и его тело было дряхлым и больше ни на что не
годным,  но  что-то  внутри  него  было неистребимо молодым. Старый писатель
напоминал  собой  женщину,  ожидающую  ребенка,  но  внутри  у  него  был не
младенец,  а  юноша.  Нет,  даже  не  юноша,  а  молодая девушка в рыцарской
кольчуге.  Впрочем,  нет смысла гадать, что именно скрывалось внутри старого
писателя,  когда  он  лежал  на  высокой постели, прислушиваясь к трепетанию
своего  сердца. Важнее узнать, о чем думал писатель, или, вернее, то молодое
существо, которое в нем таилось.
     У  старого  писателя, как у всех старых людей на свете, за долгую жизнь
накопилось  множество  наблюдений.  Когда-то  он  был  очень красив и многие
женщины  влюблялись  в  него.  Кроме  того,  разумеется,  он  встречался  со
множеством  людей  и  знал их самые глубокие и сокровенные свойства; он знал
людей  совсем  не  так,  как  мы с вами их знаем. По крайней мере, так думал
писатель,  и  эта  мысль  была  ему  приятна. Зачем же нам спорить со старым
человеком?
     В  постели  писатель увидел сон, но это не был настоящий сон. Когда ему
захотелось  спать,  но  еще  сохранялось  сознание, перед его глазами начали
возникать  разные неясные образы. Писателю казалось, что именно это молодое,
трудно  определимое  существо,  которое  живет внутри него, и мчит перед его
взором длинную процессию призраков.
     Главный  интерес  тут  -  вы  с этим согласитесь - заключается именно в
этих  образах,  которые  проносились  перед  глазами  писателя. Все они были
очень  странные.  Все  мужчины  и женщины, которых писатель когда-либо знал,
теперь приобретали гротескные черты.
     Не  все эти гротески были отвратительны. Некоторые были забавны, другие
-   почти   прекрасны.   Только  одна  расплывшаяся  фигура  женщины  своими
уродливыми  очертаниями  вызвала  у  старика  щемящее  чувство  боли.  Когда
писатель  увидел  ее,  он  заскулил,  как собачонка. Если бы вы в эту минуту
вошли  в его комнату, вы решили бы, что старика мучает кошмар или несварение
желудка.
     Целый  час  тянулась процессия странных и нелепых образов перед глазами
старого  писателя,  а  затем, хотя это было ему «е так легко, он опустился с
кровати  и  принялся писать. Некоторые из призраков так поразили его, что он
решил записать свои впечатления.
     Около  часа  проработал  писатель  за столом. В конце концов он написал
книгу,  которую  назвал  «Книга  о  гротескных  людях».  Она никогда не была
напечатана,  но  мне  как-то  раз удалось просмотреть ее, и она произвела на
меня  неизгладимое впечатление. Основная мысль этой книги очень своеобразна,
и  я  с  тех  пор  не  могу ее забыть. Она помогла мне пенять многих людей и
многие  явления,  которых  я  раньше  понять  не мог. В книге эта мысль была
выражена туманно, но простыми словами ее можно изложить примерно так.
     В  самом  начале,  когда  мир  был  еще молод, существовало очень много
мыслей,  но  не  было  такого понятия, как истина. Все истины человек создал
сам,  и  каждую  из  них  он вывел из множества смутных мыслей. В мире стали
появляться сотни и тысячи истин, и все они были прекрасны.
     Старый  писатель  перечислил  в  своей  книге  сотни  истин.  Я не буду
рассказывать  вам  обо  всех. Здесь были истина целомудрия и истина страсти,
истина  роскоши  и  нужды,  бережливости  и  расточительности, легкомыслия и
увлечения. Их были сотни и сотни, и все они были прекрасны.
     И  вот,  мимо  них  стали  проходить  люди,  и каждый хватал какую-либо
истину, а кто был посильнее, уносил с собой чуть ли не десяток.
     Эти  истины  и  превращали людей в гротески. Старый писатель разработал
целую  теорию  о  том,  как  это происходило. Он считал, что стоило человеку
схватить какую-нибудь истину, объявить ее своей и сообразовать с ней
     свою  жизнь,  как  сам  он  превращался в гротеск, а истина, которую он
превозносил, превращалась в ложь.
     Нетрудно  понять,  что  старый  человек, который всю жизнь писал и весь
был  полон слов, мог написать на такую тему сотни страниц. Его мысль росла и
разрасталась  у  него  в  мозгу  до  такой  степени,  что ему самому грозила
опасность  стать человеком-гротеском. Но этого не случилось, мне кажется, по
той  же  причине,  по  какой  он решил не опубликовывать этой книги. Молодое
существо, таившееся в старом писателе, спасло его.
     А  о  старом  плотнике,  который  приподнял  кровать писателя до уровня
окна,  я  упомянул  тут только потому, что он, подобно многим так называемым
«маленьким   людям»,  был  одним  из  наиболее  понятных  и  привлекательных
гротесков, изображенных писателем в его книге.





РУКИ

                         Перевод М.Колпакчи

     

     На  ветхой  веранде  маленького  стандартного  дома, стоявшего почти на
краю  оврага,  неподалеку  от  городка  Уайнсбург, штата Огайо, взволнованно
шагл взад и вперед толстенький, совершенно лысый старик небольшого роста.
     Вокруг  тянулось поле. Оно было засеяно клевером, но вырос не клевер, а
густой  сорняк  -  дикая  горчица.  За  этим  полем  старик  видел шоссе, по
которому  двигалась телега с поденными рабочими, возвращавшимися после сбора
земляники  на  ягодных плантациях. Молодые парни и девушки громко смеялись и
кричали.  Какой-то  юноша в синей рубашке соскочил на землю и пытался увлечь
за  собой одну из девушек. Она отбивалась и пронзительно взвизгивала. Из-под
ног  юноши  на  дороге  взметались  клубы  пыли,  заволакивая  огненный диск
заходящего солнца. На веранду донесся тоненький девичий голос.
     -  Эй  ты, Уинг Бидлбом, зачеши свои кудри, они падают тебе на глаза! -
приказывал  этот  голос  старику  на  веранде,  чьи  нервные  маленькие руки
суетливо  двигались  вокруг высокого лба, словно приглаживая массу спутанных
локонов.
     Уинг  Бидлбом,  вечно  запуганный,  преследуемый тягостными сомнениями,
никогда  не  считал  себя  причастным к жизни городка, где он провел вот уже
двадцать  лет.  Среди  всех жителей Уайнсбурга только один был ему близок. С
Джорджем  Уиллардом,  сыном  владельца  гостиницы  «Нью  Уиллард-хаус»,  его
связывало что-то похожее на дружбу.
     Джордж  Уиллард,  единственный  репортер  «Уайнсбургского орла», иногда
вечером  совершал прогулку по шоссе, чтобы зайти к Уингу Бидлбому. И сейчас,
нервно  перебирая  руками  и  расхаживая  по  своей  веранде, старик Бидлбом
надеялся, что Джордж Уиллард заглянет к нему и они проведут вечер вместе.
     Когда  телега  со  сборщиками  ягод  исчезла  из виду, Уинг, продираясь
сквозь  разросшийся  сорняк,  пересек  поле  и,  поднявшись  на нижнюю жердь
ограды,  стал  беспокойно вглядываться в дорогу, ведущую в город. Он постоял
так  некоторое  время, потирая руки и глядя то налево, то направо, но потом,
чего-то  испугавшись,  побежал  обратно  и  вновь  зашагал по веранде своего
домика.