Смерть в лесуАндерсон Шервуд<< начало 1 | 2 | следующая > конец >>
Она была старухой и жила на ферме, неподалеку от нашего городка. Любой
обитатель провинциального городка сотни раз встречал подобных старух, но
никто ничего о них не знает. Приезжает такая старуха в город в повозке,
запряженной тощей клячей, либо приходит пешком с корзиной. Может, у нее ест
две-три курицы, и она продает яйца. Они у нее в корзине, и она относит их в
бакалейную лавку. Там она их продает. Получает она за них кусок солонины и
немного бобов, а то еще фунт или два сахара и муки.
Потом она идет к мяснику и просит мяса для собак. Она может истратить
десять - пятнадцать центов, но уж за свои деньги требует товару сполна. В
прежнее время -мясники даром отдавали печенку всякому, кому не лень было
унести ее из лавки. У нас дома всегда бывала печенка. Как-то раз один из
моих братьев раздобыл на городской скотобойне около ярмарочной площади
целую коровью печенку. Мы ели ее столько, что она уже в горло не лезла. Она
нам ни гроша не стоила. С тех пор я и думать не могу о печенке.
Старуха получала печенку и суповую кость. В гости ходить ей было
некуда, и, добыв то, что ей было нужно, она отправлялась домой. Груз был
довольно тяжелым для старого человека. Подвезти ее никому не приходила в
голову. Едут себе люди по дороге и на таких старух даже внимания не
обращают.
Когда я был маленьким, такая старуха, скрюченная ревматизмом, все лето
и осень ходила мимо нашего дома по пути в город. А потом возвращалась домой
с тяжелым мешком на спине. Два-три огромных тощих пса бежали за ней по
пятам.
Ничего замечательного в этой старухе не было. Одна из многих никому не
известных безымянных старух, но мне она почему-то запомнилась. Вот и
теперь, через столько лет, я неожиданно вспомнил ее я все, что с ней
случилось. Это целая история. Звали ее миссис Граймз, - и жила она с мужем
и сыном в некрашеном домишке на берегу ручья, в четырех милях от города.
Муж ее и сын были отпетые негодяи. Сыну шел всего-навсего двадцать
второй год, а он уже успел отбыть тюремное заключение. Поговаривали, что
муж старухи - конокрад и продает угнанных лошадей в соседнем округе.
Бывало, пропадет чья-нибудь лошадь, и он тоже на время исчезает. Никто еще
не накрыл его с поличным, Как-то раз я слонялся у конного двора Тона
Уайтхеда и видел, как Граймз пришел и сел на скамейку у входа. Там было еще
два-три человека, но никто не заговорил с ним. Он немного посидел, потом
встал и ушел. Уходя, он обернулся и в упор поглядел на оставшихся. В его
главах был вызов. «Ну что ж, я хотел поговорить с вами по-хорошему, а вы не
захотели! И так всякий раз, когда бы я ни приходил в город. А вот если в
один прекрасный день у кого-нибудь из вас пропадет славная лошадка, что
тогда?» Конечно, он на самом деле ничего не сказал. «С какой охотой я дал
бы кому-нибудь из вас в зубы»- вот что говорил его взгляд. Помню, я даже
вздрогнул.
Человек этот был из зажиточной семьи. Звали его Джейк Граймз. Теперь я
все ясно вспоминаю. Его отец Джон Граймв поставил лесопилку в те дни, когда
наш край только начинал заселяться, и нажил деньги. Потом он запил и стал
бегать за бабами. Когда он умер, денег уже почти не было.
Джейк промотал остальное. Вскоре нечего уже было рубить, и земля тоже
почти целиком перешла в другие руки.
Жену он взял с немецкой фермы, куда как-то в июне, во время жатвы,
пришел наниматься в батраки. Она была тогда совсем еще молоденькая,
насмерть запуганная девчонка: фермер приставал к ней. Она, кажется, была
сиротой, отданной на воспитание, и жена фермера кое о чем догадывалась. Она
вымещала свои подозрения на девушке, когда мужа не было дома. А когда жена
уезжала в город за продуктами, фермер давал себе волю. Девушка говорила
Джейку, что ничего по-настоящему у нее с фермером не было, да Джейк не
знал; верить ей или нет.
Сам он соблазнил ее без большого труда, на первой же прогулке. Он не
женился бы на ней, если б фермер не выгнал его вон. Было это так: во время
молотьбы Джейк уговорил ее поехать с ним вечером покататься и в ближайшее
воскресенье явился за ней.
Она улизнула из дому так, что хозяин не заметил, но когда садилась в
тележку, он как из-под земли вырос. Было уже почти темно, и он неожиданно
вынырнул прямо из-под конской морды. Фермер схватил лошадь, под уздцы, а
Джейк достал из-под козел кнут.
Ну, и сцепились, же они! Немец был упрям. Ему, видно, было наплевать,
что подумает жена. Джейк хлестнул его кнутом по лицу и плечам, но лошадь
встала на дыбы, и ему пришлось слезть.
Тут уж драка у них пошла вовсю. Но девушка ничего не видела. Лошадь
рванула и понесла. Только через милю девушка кое-как остановила ее. Она
привязала лошадь к дереву у дороги (удивительно, откуда я все это знаю:
должно быть, в памяти со времен детства застряли городские сплетни).
Расправившись с немцем, Джейк нашел девушку. Она съежилась в тележке,
плачущая, смертельно напуганная. Она все выложила Джейку - как немец
пытался овладеть ею, как однажды он загнал ее в. сарай, а в.другой раз,
когда они случайно остались в. доме одни, разорвал на ней платье от ворота
до подола. По ее словам, немец в тот раз добился бы своего, если бы не
услыхал, что в ворота въезжает жена. Она возвращалась из города с
покупками, и.ей надо было еще отвести лошадь в стойло. Немцу удалось удрать
в поле, так что жена ничего не заметила. Он сказал девушке, что убьет ее,
если она вздумает болтать. Что ей было делать? Она наврала, будто разорвала
платье в хлеву, кормя скот. Теперь я вспоминаю, что она была сирота и не
знала ни отца, ни матери. А может, у нее и вовсе не было отца. Вы
понимаете, что я хочу сказать?
С такими ребятами, отданными на воспитание, часто обращались очень
жестоко. Они были детьми без роду, без племени, самыми настоящими рабами.
Приютов в те времена почти не было. Их законным образом отдавали в
какой-нибудь дом. А дальше - как кому повезет.
Девушка вышла замуж за Джейка и родила сына и дочь, но дочь умерла.
Тогда она посвятила себя кормлению скота. Это было ее основным делом.
На ферме у немца она стряпала на него и его жену. Жена была сильная
женщина, с широкими бедрами, работала она по большей части в поле вместе с
мужем. Девушка-приемыш кормила их и кормила коров на скотном дворе, кормила
свиней, лошадей и кур. В те годы она каждый день, каждую минуту кого-нибудь
кормила.
Потом она вышла замуж за Джейка Граймза, и его тоже надо было кормить.
Она была женщина тщедушная, и после трех-четырех лет брачной жизни, когда
она родила двух детей, ее хрупкие плечи согнулись.
В доме Джейка, стоявшем подле заброшенной лесопилки невдалеке от
ручья, всегда водилось несколько крупных собак. Когда Джейк не занимался
воровством, он торговал лошадьми и вечно держал у себя каких-то тощих,
жалких одров. Кроме того, у него было несколько свиней и корова. Все они
паслись на тесном выгоне,--это было все, что осталось от усадьбы Граймзов,
а Джейк почти не работал.
Он купил в кредит молотилку, влез в долги и промышлял молотьбой
несколько лет подряд, но затраты не окупились. Ему не доверяли. Боялись,
что он ночью украдет зерно. Он принужден был ездить за работой в дальние
концы, а это слишком дорого стоило. Зимой он охотился, рубил лес и продавал
дрова в каком-нибудь городе, поближе.
Сын подрос и весь пошел в отца. Они вместе напивались. Когда они
приходили домой и нечего было есть, старик бил старуху по голове. У нее
было несколько кур, принадлежавших лично ей, приходилось срочно резать
курицу. Но если она перережет всех кур, она не сможет продавать яйца в
городе, что ей тогда делать?
Всю жизнь ей приходилось изворачиваться, чтобы кормить кого-нибудь,
кормить свиней, чтобы они жирели и можно было осенью зарезать их. Муж их
резал, отвозил почти все мясо в город и продавал. Если он с этим мешкал,
свинину продавал сын. Иногда они дрались, и тогда женщина отходила в
сторону и вся дрожала.
Постепенно она привыкла молчать. Когда она уже стала похожа на старуху
{ей не было и сорока) и муж с сыном уезжали торговать лошадьми,
пьянствовать, охотиться или воровать, она бродила по дому и по скотному
двору и что-то бормотала про себя.
Как ей всех прокормить? Это была ее единственная забота. Собак надо
кормить, лошадям и коровам не хватит сена на сеновале. Если она не накормит
кур, как они будут нестись? А если не будет яиц, как она купит в городе
все, что ей нужно, чтобы жизнь на ферме шла своим чередом? Слава богу, мужа
ей не надо было кормить - в определенном смысле. Близкие отношения после
женитьбы и рождения детей продолжались недолго. Куда он пропадал на столько
времени, она не знала. Иногда он не показывался неделями, а когда подрос
мальчик, они стали исчезать вдвоем.
Они оставляли на нее весь дом, а у нее не было денег. Знакомых у нее
тоже не было. В городе с ней никто не разговаривал. Зимой она сама собирала
хворост для плиты, ухитрялась пригоршней зерна накормить скот.
Корова в хлеву встречала ее голодным мычанием, лошади ржали, собаки
бегали за ней по пятам. Зимой куры почти не неслись. Они забивались в угол
сарая, и она неотступно следила за ними. Если наседка зимой снесет яйцо в
курятнике и вы его вовремя не найдете, оно замерзнет и лопнет. << начало 1 | 2 | следующая > конец >> |
||