Полосатый кот и ласточка синьяАмаду Жоржи<< начало 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | следующая > конец >>
Историю любви Полосатого Кота и Ласточки Синьи я написал в 1948 году в
Париже , где жил тогда с женой и сыном Жоау Жоржи, которому исполнился ровно
год, как подарок ко дню рождения, в надежде, что он когда-нибудь прочтет ее.
Потом текст затерялся в детских игрушках, и только в 1976 году, роясь в
старых вещах, Жоау обнаружил рукопись и наконец познакомился с ней.
Я никогда не собирался публиковать эту историю. Но когда Жоау Жоржи дал
прочитать рукопись Карибэ, и великий байянский художник из чувства дружбы и
по собственному желанию нарисовал на ее страницах прекрасные иллюстрации,
такие великолепные, что все ими восхищались. Вследствие чего у меня не было
больше причин отказываться от публикации этой вещи: если текст того не
стоит, то акварели Карибэ, безусловно, этого заслуживают.
Текст публикуется в том виде, как я его написал в Париже почти 30 лет
назад. Если трогать его, то нужно переделывать полностью, и тогда он
потеряет свое единственное достоинство: он был написан просто ради
удовольствия, без каких бы то ни было обязательств перед публикой или
издателем.
Лондон, август 1976 г.
Ж.А.
1 Жоржи Амаду был в Париже в эмиграции
Эта сказка - подарок моему сыну Жоану Жоржи в его день рождения.
Париж, 25 ноября 1948 г.
Теперь же, в августе 1976 года, публикуя эту старую историю, к имени
моего сына Жоау Жоржи, лучшего человека, какого я знаю, хочу добавить на
этой странице с посвящением также имя моего крестника Николаса Бая, которого
зовут Никили или Ники, красивого и умного, и имена моих внуков - Бруно,
Марианы, Марии Жоао Пинокио Лейао и Сесилии, которые еще не умеют читать,
как не умел читать Жоау, когда я написал эту книгу. Имена внуков и имя их
бабушки, доны Зелии, которая всегда добивается того, чего захочет.
Кроме того, хочу посвятить ее человеку, которого я лично не знаю,
думаю, что это это мужчина, а не женщина, но, по правде, не знаю. Речь идет
о читателе, который многие годы, лет, наверное, двадцать, посылает мне
каждые два или три месяца, регулярно, альбомы с вырезками на самые разные
темы, которые, как ему кажется могут заинтересовать меня как писателя. Он
подписывается разными именами и присваивает себе разные профессии. Один из
его многочисленных псевдонимов - Жарбас Карвальял, из клана Карвальялов.
Кроме меня, он завоевал других почитателей: Мирабеу Сампайо - его
безусловный поклонник, а что касается Жоао Жоржи, то он с детства с
интересом изучает огромные альбомы с вырезками.
Посвящая эту книгу с рисунками Карибэ, неизвестному другу, который
воплощает в себе всех моих читателей в Бразилии и за рубежом, где бы они ни
жили и на каких бы языках ни говорили, я благодарю всех их за искреннее
уважение и признание моего писательского труда.
Лондон, август 1976
И станет мир другим,
Без горя и невзгод,
Коль этот день придет,
Когда бродяга Кот
В жены Ласточку возьмет,
И вместе отправятся в полет
Ласточка и Полосатый Кот
(Стихи и мысли Эстевана да Куньи, народного поэта, обосновавшегося в
Баии на рынке Семи Ворот.)
Это случилось давно, очень-очень давно, в те стародавние времена, когда
звери разговаривали, собак сажали на цепь из сарделек, храбрые портняжки
женились на принцессах, а детей приносили в клювах аисты.
Теперь девочки и мальчики рождаются уже зная все на свете. Еще в утробе
матери они занимаются психоанализом, выбирая для себя подходящий комплекс:
тоску, одиночество, насилие.
В те давние времена и произошла одна история любви.
Глава I.
Заря вставала медленно, с опозданием на три четверти часа, неисправимая
копуша. Она задерживается в облаках, лентяйка, с трудом раскрывает глаза,
ведь так хочется спать, спать пока спится! Если случится, что Заря найдет
богатого мужа, она будет спать до одиннадцати часов - плотные занавески на
окна и кофе в постель. О, сны созревшей девушки - уже иная сторона жизни
этой мелкой служащей департамента Времени. Увы, пока она обязана вставать
ранехонько, чтобы потушить звезды, которые зажигает Ночь, чтобы отогнать
темноту. Ночь - ужасная трусиха, и так боится темноты.
Поцелуем гасит Заря каждую звезду на своем длинном пути к горизонту.
Полусонная, зевающая, случалось, она забывала погасить некоторые из них. И
они, бедняги, так и горели до самого вечера, понапрасну растрачивая свой
блеск, какая жалость! Потом Заря будит Солнце (утомительное занятие, работа
для великанов, а не для такой нежной девушки). Надо раздуть пылающие угли,
когда Ночь уже уходит, получить первый, колеблющийся огонек, сохранить его и
взрастить бушующее пламя.
Так, в одиночестве, Заря и проводила бы время, стараясь разжечь Солнце,
но почти всегда Ветер, знаменитый горновой, прилетал ей на помощь. Только
глупец будет утверждать, что они встречались всегда случайно: ведь все
знают, что случайностей в таком деле не бывает. Да и кто не слышал о тайной
страсти Ветра к Заре? Тайной? - Секрет на весь белый свет.
Репутация Ветра была подмочена слухами, подозрительными, двусмысленными
и дерзкими: проказник, с которым надо держать ухо востро. Часто говорили о
его обычных проделках: то потушит все фонари, лампочки и светильники, чтобы
напугать Ночь, то сорвет всю листву с акаций, оставив их голешенькими -
шутки явно дурного вкуса. Однако, хоть это и покажется невероятным, Ночь
вздыхала о нем, и акации в лесу чувственно трепетали при его приближении,
бесстыдницы.
Но излюбленной шуткой Ветра было спрятаться под женской юбкой и
неожиданно поднять ее, обнажая ноги. Надежнейший трюк в былые времена,
сопровождавшийся смехом, косыми и жадными взглядами и восторженными
восклицаниями. Я говорю, в былые времена, потому что сейчас Ветру уже не
добиться большого успеха подобными шутками. Что открывать, если и так все
выставлено напоказ, а ведь только запретный плод бывает сладок. Кто знает,
может быть, будущие поколения будут бороться против легкомыслия и
доступности, требуя на митингах и демонстрациях скромности и приличия,
Он немного сумасшедший, наверное, этот Ветер, не будем скрывать его
недостатки. Но почему бы не сказать о его неоспоримых достоинствах? Веселый,
ловкий, темпераментный танцор, добрый и нежный, готовый прийти на помощь
первому встречному, особенно если дело касается женщины или девушки.
В такую рань, из-за страшного холода, Ветер кружит по дальним,
запутанным тропкам, а на рассвете направляется в дом Солнца, чтобы помочь
Зореньке. Он дует изо всей силы своих легких, а как только тлеющие угли
разгораются, Ветер позволяет легким бризам поддерживать огонь своими
веерами, а сам начинает рассказы о своих приключениях, о том, что видел он,
скитаясь по свету без всякой цели: о покрытых снегом горных вершинах,
гораздо выше облаков, или о безднах, таких глубоких, что Заря никогда не
могла бы заглянуть на их дно.
Забияка и храбрец, король скороходов, не признающий границы,
пересекающий континенты, открывающий тайные клады, Ветер хранил целую
котомку разных историй для своих слушателей.
Заря безумно любила интересные истории и поэтому опаздывала еще больше,
не в силах оторваться от рассказов Ветра: то смешных, то печальных, то
длинных, как роман с продолжением. Не имея никакой склонности к работе, Заря
с удовольствием слушала эти истории, радуясь и печалясь, а иногда и рыдая
над самыми лучшими, самыми волнующими из них. Эта Заря устраивала ужасный
беспорядок в работе часов, которые обязаны были замедлять ритм своих
маятников и бег стрелок, чтобы отметить приход Зари ровно пятью часами утра.
Некоторые часы просто сходили с ума и никогда не показывали точного
времени: то отставали, то мчались вперед, путая день с ночью. Другие
останавливались раз и навсегда. Всемирно известные куранты на башне всемирно
известного завода (производящего самую точную продукцию в мире), эти
олимпийские чемпионы точного времени, повесились на собственных стрелках,
чтобы не расстраиваться впредь из-за медлительности Зари и снижения темпов
производства. Это были швейцарские часы с образцовым чувством собственного
достоинства и производственного патриотизма.
Да что там часы, даже петухи теряли голову, обрывая песню, возвещавшую
восход Солнца, тогда как Заря еще и не думала будить его, внимая тирадам
Ветра.
Часы и петухи как-то предъявили Старику-Времени, их общему начальнику,
протест из 8 пунктов и 26 параграфов, но Время - существо безграничное,
беспредельное, не вняло их просьбе: часом меньше, часом больше, стоит ли
расстраиваться из-за такой мелочи, когда впереди у тебя вечность. Беспорядок
вносит даже некоторое разнообразие. Более того, Время не скрывало свою
слабость к Заре. Веселая и легкомысленная, молодая и изящная, не признающая
правила и законы, Заря заставляла его забыть иногда скуку вечности и
хронический бронхит. Тем не менее, на этот раз лентяйка перешла все границы
дозволенного: Ветер хотел было сократить очередную свою историю до
нескольких эпизодов, но Заря потребовала повествования, полного и
подробного, и зажгла Солнце уже после того, как они распрощались.
Одетая в платье из утреннего света, с отделкой из полевых цветов, Заря
проходит сквозь облака, задумчивая, рассеянная, вспоминая историю, которую
ей вчера рассказал Ветер. << начало 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | следующая > конец >> |
||