Бескрайние земли

Амаду Жоржи

 


                РОМАН

                 Перевод с португальского Г. Калугина

                       Предисловие И. Эренбурга
                          Редактор О. Плинк

                                И * Л
                             ИЗДАТЕЛЬСТВО
                        ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
                            Москва - 1955
          OCR: Андрей из Архангельска




JORGE AMADO

TERRAS DO SEM FIM
                           Sao Paulo - 1942


ТРИЛОГИЯ ЖОРЖИ АМАДУ

     В Ресифе  я  познакомился  с  бродячим  фотографом:  на  нем  был
изношенный  пиджачок и необычайно яркий галстук.  С утра до ночи или с
вечера до утра он слонялся по опаленному аэродрому, не зная, как убить
время.  Вооруженный  громоздким  фотоаппаратом,  он  мечтал напасть на
какого-нибудь знатного путешественника,  продать фотографию  одной  из
местных газет и наконец-то поесть досыта.  Я спросил его,  знает ли он
бразильских писателей. Он сразу померк:
     - Я три раза фотографировал Жоржи Амаду,  но только один раз одна
газета купила фото.
     - А вы читали его романы?
     - Я никогда ничего не читаю,  - ответил он возмущенно.  - У  меня
для этого нет времени.
     Можно было бы  усмехнуться:  уроженец  тех  самых  мест,  которые
описывает Амаду,  человек, встречавший писателя, не раскрыл хотя бы из
любопытства его книг,  которыми зачитываются люди в Рио-де-Жанейро,  в
Москве,  в Париже,  в Пекине.  Но я подумал совсем о другом:  откуда я
знаю этого фотографа?  Да ведь я читал про него  в  одном  из  романов
Амаду.  Потом я вспомнил: нет, среди героев Амаду нет фотографа. Может
быть, я вспомнил захолустного репортера, или адвоката, или картежника?
Не  знаю.  Но  только тирады фотографа меня не удивили,  хотя были они
воистину удивительными.  Мне казалось,  что я не  раз  встречал  этого
человека.  То  же  самое  я  почувствовал,  увидев карантинного врача,
романтического  шулера,  старого  носильщика  негра:   меня   окружали
персонажи Жоржи Амаду.
     Дело, разумеется, не в экзотике, не в живописных чертах, присущих
тому  или  иному  краю,  той  или иной стране.  Дело и не в обманчивой
точности,  не в иллюзорном сходстве, к которым стремятся все фотографы
мира, бродячие или оседлые, а также иные литераторы, плохо понимающие,
что такое литература.  Раскрывая роман, мы отправляемся в путешествие;
оно  может быть увлекательным или скучным,  надолго запоминающимся или
смешивающимся в памяти с сотнями других,  но  оно  обязательно  должно
открыть некий мир,  хотя бы крохотный.  Романы Жоржи Амаду помогли нам
открыть далекую Бразилию, ее людей, которые близки нам в их горе, в их
страстях, в их чаяниях.
     Говоря это,  я меньше всего думаю о  географии  или  истории,  об
описании природы или быта,  о протоколировании событий.  Мне привелось
где-то прочитать,  что произведения Амаду знакомят читателя с историей
Бразилии от конца XIX века до наших дней.  Я убежден, однако, что не в
этом значение романов  Амаду.  Мы  можем  найти  в  книгах  историков,
социологов,  этнографов добросовестный и тщательный показ тех событий,
которые находят свой отголосок в  романах  Амаду:  лихорадку  кофейных
плантаций  и  какао,  тяжбу  между  плантаторами,  нищенство батраков,
хищнический налет иностранных капиталистов,  начало рабочего движения,
рост недовольства,  борьбу за национальную независимость,  восстание в
Натале и в других городах,  исход голодающих крестьян с севера  на  юг
через пустыню смерти, алчность и грубость янки, геройство коммунистов.
Жоржи Амаду,  как и всякий подлинный писатель, не описывает событий, а
раскрывает нам людей, участвующих в этих событиях. Может быть, о жизни
в Бразилии мы знали и без него, во всяком случае, мы могли бы узнать о
ней без его романов,  но он открыл нам душевный мир бразильцев; в этом
объяснение того успеха,  которым пользуются его книги и в  Бразилии  и
далеко за ее пределами.
     Художественная проза   знает   множество    различных    приемов.
Современные   французские   романисты,  будь  то  большие  или  малые,
передовые или реакционные,  почти всегда стараются рассказать о  своих
героях;  автор  неизменно  присутствует  на  сцене,  ставит проблемы -
философские,  моральные или  политические,  рассуждает  об  истине,  о
пороках, о заблуждениях. Крупные писатели Америки, как Северной, так и
Южной,  чрезвычайно редко рассуждают.  Присутствие автора читатель  не
сразу  заметит.  Зато  он  сразу  входит в жизнь героев,  чувствует их
рядом,  убежден в их реальности.  Такие романисты  не  рассказывают  о
людях,  они их показывают.  К ним относится и Жоржи Амаду. Может быть,
прямой показ людей объясняется описываемым материалом:  по сравнению с
героями  западноевропейских  писателей люди Америки кажутся молодыми и
непосредственными.
     Для того чтобы раскрыть душевный мир героев,  писатель должен сам
много пережить, узнать страсти, радости, страдания; он должен обладать
даром  перевоплощения,  умением  почувствовать  себя на месте того или
иного изображаемого  им  человека.  Конечно,  каждому  ясно,  на  чьей
стороне  симпатии Амаду:  меньше всего его можно упрекнуть в моральном
или гражданском нейтралитете;  но и тех людей,  которых он осуждает, с
которыми  он  борется,  он  показывает  как  живых,  способных любить,
радоваться,  отчаиваться. Это спасает его от шаржа, от плакатности. Мы
верим   в   существование  его  героев,  почти  физически  ощущаем  их
присутствие.  Мне думается,  что такая реальность изображаемого мира и
есть   реализм   художника,   а   не   размышления,   предпосылки  или
нравоучительные выводы.
     Я вижу перед собой многих героев Жоржи Амаду.  Вот наемный убийца
негр Дамиан. Он стреляет без промаху; люди его боятся, а это - добряк.
Катастрофа  приходит  внезапно.  Дамиан  должен  застрелить очередного
соперника своего хозяина,  и вдруг  в  нем  зарождается  сомнение.  Он
думает о жене намеченной жертвы:  что если она беременна?..  Дамиан не
хочет ослушаться приказа  хозяина,  которого  считает  справедливым  и
мудрым;  он должен выстрелить, но он не может. Он теряет рассудок в ту
самую минуту, когда впервые в жизни начал рассуждать.
     Я помню мечтательную и вздорную Эстер,  эту мадам Бовари, которая
вместо руанской аптеки оказалась в джунглях Бразилии. Ее подруги пишут
ей  о  флиртах,  о  парижских  модах,  а рядом плантаторы убивают друг
друга:  золотые плоды какао  растут  в  цене.  Муж  Эстер,  Орасио,  -
самодур, он знает одно: земля должна принадлежать ему. За кого приняла
Эстер ничтожного адвоката Виржилио?  Мечте  нет  места  в  той  жизни,
которая ее окружает, и хотя Эстер умирает от тропической лихорадки, мы
знаем, что она умерла от большой любви.
     Я вижу  мужа  Эстер,  Орасио,  в  старости.  Он пережил свой век.
Настала  эпоха  экспортеров  какао,  немцев,  янки,  биржевых   бумов,
небоскребов. Людей стали убивать по-новому: негр Дамиан не подстерегал
за  деревом  путника,  соперника  уничтожали  клеветой,  банкротством,
судебными  процессами.  Все ополчилось на старого Орасио:  экспортеры,
власти,  закон.  Против него выступил его собственный сын,  и вдруг  в
городе какао - Ильеусе воскрес король Лир...
     Есть путь легкий,  но  для  художника  неблагодарный:  изображать
сложный и пестрый мир только двумя красками - белой и черной. В книгах
некоторых авторов представители правящего класса предстают как исчадья
зла,  с  самого  рождения  наделенные всеми мыслимыми пороками.  Такие
произведения мало  кого  убеждают.  Различные  черты  характера  можно
наблюдать  в  людях,  принадлежащих  к различным кругам общества.  Мир
денег и корысти ненавистен нам потому,  что он морально калечит людей,
превращает человека, по существу мягкого и доброго, в злодея. Я говорю
это,  вспоминая судьбу  двух  героев  Амаду  -  карантинных  врачей  в
Пирапоре.  Старый  врач  Диоженес  -  добрый  человек,  но он вынужден
участвовать в  недобром  деле:  изголодавшихся,  больных  переселенцев
морят  на  этапе.  Доктор  знает,  что не может помочь этим людям,  он
спился,  и в оправдание говорит,  что  нельзя  прожить  без  каменного
сердца.  С недоверием относится к его проклятиям новый врач, молодой и
честолюбивый Эпаминондас,  который  убежден,  что  сможет  в  Пирапоре
честно   работать.  Эпаминондас  быстро  разочаровывается,  становится
унылым    пошляком,    заставляет    девушек-переселенок     с     ним
сожительствовать.
     Лучшее, по-моему,  из всего, что написал Жоржи Амаду, это картины
похода через пустыню семьи разорившихся крестьян Жеронимо и Жукундины.
Они идут искать счастья в далекий  Сан-Пауло.  Амаду  любит  описывать
любовь  и  смерть  -  те часы,  когда обнажается существо человека.  В
страшной пустыне, где каждый день кто-нибудь умирает, рождается нежная
и суровая любовь подростков Агостиньо и Жертрудес.  Большая семья идет
по знойной пустыне, и старая Жукундина понимает, что переживет детей и
внуков.  На привале бродячий фокусник показывает фокусы: яйцо вылезает
из уха.  Люди смеются,  измученные,  голодные - люди еще живы; и в это
время   умирает  девочка  Нока.  Есть  в  картинах  переселения  много
жестокого;  трудно забыть,  как,  стыдясь друг друга, люди охотятся за
любимицей  кошкой,  которая поняла замысел хозяев и пытается спастись.
Есть в этих  главах  и  много  светлого,  приподымающего:  стыдливость
страданий, человеческая солидарность.
     Вряд ли  кто-нибудь  прочтет  равнодушно   о   смерти   кормильца
крестьянской семьи осла Жеремиаса.  Ползают змеи, кружат хищные урубу,
ожидая очередной добычи.  Осел знает,  что нельзя есть траву пустыни -
она ядовита.  Он покорно гложет кору деревьев, колючие кактусы. Но вот
и осел не может больше,  он ест  ядовитую  траву  и  печально  кричит,
расставаясь с жизнью. Урубу камнем падают на него.
     Через испытания,  ошибки,  заблуждения  герои  Амаду  приходят  к
борьбе.  Они  находят  свет  в  той  новой  силе,  которая преобразила
бразильский народ.  Пробуждение национального достоинства, ненависть к
хищным чужеземцам,  которые терзают богатую и нищую страну,  борьба за
счастье,  за свободу,  за мир дошли до далеких уголков  Бразилии,  где
протекает   действие  романов  Амаду.