Голубчик

Ажар Эмиль

 


     РОМАН
     Перевод с французского Н. МАВЛЕВИЧ
     © Mercure de France, 1974

     ...Совет  Национальной  ассоциации  врачей  вновь высказывается  против
легализации искусственного  прерывания беременности  и  считает,  что,  если
подобный закон все же  будет  принят,  исполнение  соответствующих "функций"
должно производиться  "специальными  кадрами"  и  в  "специально  отведенных
заведениях -- АБОРТАРИЯХ".
     Из газет от 8 апреля 1973 г.

     Начну без проволочек, сразу -- к делу. Специалист по удавам из зоопарка
так мне и сказал:
     --С полной  ответственностью советую  вам, Кузен, дерзайте! Изложите на
бумаге   все  без  утайки  --   нет  ничего  драгоценнее  личного  опыта   и
непосредственных наблюдений. А главное, никакой беллетристики,  тема сама за
себя Говорит.
     Следует  также  напомнить, что значительная часть Африки франкоязычна и
именно  из  этой  части,  согласно  авторитетным  данным,  происходят  удавы
интересующей нас породы,  то есть питоны. В связи с этим прошу извинить меня
за некоторые обмолвки  и  перекосы,  петли  и загибы,  метания с  пятого  на
тридесятое, прорехи, огрехи,  аномалии, нелогизмы, а также стихийные мутации
и миграции в стиле, лексике и грамматике. Меня воодушевляет некая Надежда, я
ищу отдушину  для крика  души и потому не могу  удовольствоваться расхожими,
избитыми  словами  и оборотами,  которые ходят, да не находят, бьются, да не
добиваются.  Проблема удавов, особенно  в условиях Большого Парижа,  требует
пересмотра привычных представлений, и  я хотел  бы найти для моего  труда не
такой разболтанный  и затрепанный язык, как языки средних обывателей.  Но та
же надежда  не  велит мне  окончательно отметать  словарный запас, как бы он
себя ни скомпрометировал.
     Я высказал эти соображения сотруднику зоопарка, и он поддержал меня:
     -- Совершенно верно. Именно поэтому я считаю,  что, во-первых, ваш труд
об удавах, подкрепленный практическим опытом, будет  чрезвычайно поучителен,
а во-вторых, вы  непременно  должны  упомянуть в нем  Жана  Мулена  и  Пьера
Броссолета  (Жан Мулен (1899  -- 1943) и Пьер  Броссолет  (1902 --  1944) --
герои  французского  Сопротивления), поскольку они  не имеют  ровно никакого
отношения к зоологии.  Тем больше оснований привлечь  их: для  разнообразия,
для удобства, как вехи,  как рычаги. Словом, взял быка за рога -- не говори,
что кишка тонка!
     Я ничего  не  понял  и восхитился. Непонятное  всегда  приводит  меня в
восхищение: как знать,  не таится ли в нем что-нибудь полезное. Подход чисто
рациональный.
     Стало быть, приступаю к делу Дрейфуса -- говорю  это для солидности и в
порядке расширения кругозора  франкоязычной аудитории. Однако же это имеет и
прямое  отношение к  делу,  к  которому  я приступаю,  ибо в  силу  нелепого
предрассудка удавов тоже не любят.
     Начнем с естества, с того пункта, в котором природа особо неумолима, то
есть с  режима питания. Как видите, я не замалчиваю  самого неприятного: да,
удавы пожирают добычу  не просто свежей,  а живой, и только живой. Ничего не
поделаешь.
     Голубчика  я привез из туристической поездки по Африке -- об этом позже
-- и первым делом поспешил  в Музей  естественной  истории. Полюбил я его  с
первого взгляда: увидел  на  руках  у  негра  перед нашей гостиницей и сразу
ощутил  прилив  нежности,  а  потом  как  бы  даже  ответный ток.  Однако  о
предписанном ему, помимо его и моей воли, образе жизни я тогда ничего еще не
знал.  Но считал  своим  долгом обеспечить необходимые условия.  Ветеринар с
характерным южным акцентом сказал мне:
     -- В неволе они питаются исключительно живой пищей. Подойдут мышки, мор
     ские свинки, а изредка неплохо бы подкинуть и кролика.
     И добавил с добродушной улыбкой:
     -- Они  их, знаете ли, глотают, глотают  живьем.  Мышь  застынет  перед
питоном,
     а он разинет пасть и... -- интереснейшее зрелище. Вот увидите.
     Я  похолодел.  Вот  так по возвращении в Большой Париж  я столкнулся  с
проблемой естества, с которой, разумеется,  больно  сталкивался и раньше, но
которой  никогда не придавал серьезного значения. Первый шаг я осилил: купил
белую мышь; но  не успел вынуть ее дома из коробки, как  она  преобразилась.
Пощекотала мне ладонь усиками -- и моментально стала личностью. Я живу один,
а  тут  вдруг она...  Блондина  -- так я  назвал  мышку, это  как  раз по ее
личности. Короче  говоря, пока я глядел на малютку в ладошке, она быстренько
перешагнула  порог сердца  и  расположилась  там по-хозяйски  -- заняла  всю
жилплощадь. У нее были  прозрачные  розовые ушки и свеженькая мордочка -- на
одинокого мужчину такие вещи действуют безотказно, постольку поскольку в них
проглядывают  женственность  и  ласка.  А ведь известно:  то,  чего  нам  не
хватает, разрастается в наших глазах  и вытесняет  все  остальное. Я выбирал
мышку  побелее и получше, чтобы  скормить  Голубчику, но  у меня не  хватило
мужества.  Скажу  не хвастаясь: я  слаб. Да  тут  и нет моей заслуги  -- это
врожденное. Порой такая одолеет слабость, что думаю: не может быть, наверно,
вышло недоразумение; но что  под этим разумею, не знаю, право, сам  -- пусть
разбирается читатель, а мне слабо.
     Блондина  вплотную занялась  моей  персоной:  вскарабкалась  на  плечо,
потыкалась  в шею, пощекотала  усиками в ухе, и эти  милые пустяки сразу нас
сблизили.
     Но удав-то,  удав  мог  сдохнуть с  голоду.  Я купил  морскую свинку --
говорят, они родом из Индии, а там как-никак перенаселение, -- однако и этот
зверек  ухитрился быстренько влезть мне в душу. Просто поразительно, до чего
неприкаянными чувствуют  себя животные в  парижской двухкомнатной квартире и
как нуждаются  в  любимом существе. Я не мог бросить  их  в  пасть голодного
удава только потому, что таковы законы природы.
     И не знал, что делать, Голубчик нуждался  в пище хотя бы раз в неделю и
доверил  эту заботу  мне. Прошло уже двадцать дней,  как я взял его под свою
опеку, и он выказывал мне нежнейшую привязанность, обвивая  меня  от пояса и
до  плеч, раскачивая перед моим  лицом свою  прелестную  зеленую  головку  и
неотрывно  глядя  мне в глаза, будто в  жизни  ничего  подобного  не  видел.
Исстрадавшись вконец, я решил посоветоваться  с отцом  Жозефом,  священником
нашего прихода из церкви на улице Ванв.
     ***
     Я всегда  обращался за советом к нашему кюре. И его  это очень трогало,
он  понимал:  я  жду помощи от  него,  отца  Жозефа,  а  не от Господа Бога.
Священники к таким вещам весьма чувствительны. И я их понимаю:  будь я кюре,
мне тоже было бы  обидно, что меня  привечают не ради меня самого.  Чувство,
знакомое мужьям, которых наперебой зовут в гости ради красавицы жены.
     Наши доверительные  встречи  с отцом Жозефом  происходили в  "Рамзесе",
табачной лавке на углу.
     Однажды  я  случайно  услышал  слова моего  начальника:  "У  него  душа
пустует" -- и две недели не мог прийти в себя. Может, он говорил не обо мне,
но судя  по тому, как уязвило меня это замечание, оно в меня  и  метило, вот
почему никогда не следует злословить об отсутствующих. Отсутствовать целиком
и полностью невозможно  --  человеку все  равно будет больно,  и с этим надо
считаться.  Это  я  так, между  прочим, просто  некоторые  выражения,  вроде
"убивать время", меня  угнетают.  "Душа  пустует" -- тоже мне...  Я  не стал
пускаться в объяснения, а достал фотографию Голубчика, которую всегда ношу в
бумажнике вместе с паспортом, страховкой и справками на  все случаи жизни, и
показал начальнику -- мол, вот кто живет в моей душе, ничего она не пустует!
     --  Знаю-знаю,  -- сказал он,--наслышан. Но  позвольте спросить, Кузен,
почему
     вы завели удава, а не какое-нибудь другое, более привязчивое животное?
     -- Удавы страшно привязчивы. Это  у них в крови. Могут так привязаться,
что и
     не развяжешь, -- двойным узлом.
     -- Только поэтому?
     -- Я убрал фотографию в бумажник.
     -- Его никто не любил.
     Начальник странно покосился на меня.
     -- Сколько вам лет, Кузен?
     -- Тридцать семь.
     Видно, впервые в нем проснулся интерес к удавам.
     -- И вы живете один?
     Тут я  насторожился. У нас поговаривают, будто всех служащих собираются
регулярно тестировать  на  предмет  выявления  дефектов  и сдвигов. В  целях
охраны среды. Может, это оно и есть?
     Я  похолодел.  Поди  знай,  как  расцениваются удавы в  психологических
тестах.  Может, считаются дурным  симптомом. Например, означают недовольство
служебным положением. Мне представилась запись в личном деле: "Холост, живет
с удавом".
     -- Я решил  построить семью, -- сказал я, имея в  виду скорую женитьбу,
но на
     чальник отнес мои слова к удаву. Взгляд его становился все пристальнее.
--Это только
     пока. А вообще я скоро женюсь.
     Я сказал  правду.  Действительно, я собираюсь жениться.  На мадемуазель
Дрейфус. Она ходит в "мини" и работает на том же этаже, что и я.
     -- Поздравляю. Но не всякая жена уживется с удавом, -- сказал начальник
и
     вышел, не дав мне возможности возразить.
     Я и без него  знаю, что мало кто из современных  женщин согласится жить
бок о бок  с удавом длиной  в два метра двадцать сантиметров, который больше
всего на  свете любит обвивать человека с головы до  ног. Но дело в том, что
мадемуазель   Дрейфус   сама  негритянка.   И  несомненно,   гордится  своим
происхождением, корнями и природным окружением. Она из Французской Гвианы, о
чем  свидетельствует ее имя: тамошние уроженцы часто присваивают имя Дрейфус
в  память  о  местной  знаменитости  и  для  привлечения  туристов.  Невинно
осужденный  капитан  оттрубил  там  почем  зря  пять  лет,  прежде  чем  его
невиновность воссияла на весь мир. Я прочитал о Гвиане все, что только можно
разыскать  при большой любви, и узнал, что эту фамилию приняли пятьдесят две
черные семьи из соображений патриотизма и расизма в армии в 1905 году. А так
кто их  заденет? Когда однажды некий Жан-Мари Дрейфус был осужден  за кражу,
это едва не повлекло за собой революцию: посягнули на национальную  святыню!
В общем, я завел африканского питона без всякого умысла, а не в оправдание и
объяснение того, почему  я  живу  один, почему у меня нет  женщины и  друзей
среди себе подобных.