Детская
<< начало 1 | 2 | следующая > конец >>
----------------------------------------------------------------------------
Перевод - В.Гривнин
----------------------------------------------------------------------------
- Посмотрите. Вон туда... Нет, сегодня не видно... В хорошую погоду как
раз там виднеется верхушка телевизионной башни... Праздник, а может быть, и
обычное воскресенье, Укромный уголок готового лопнуть от обилия запахов
переполненного ресторана недалеко от конечной остановки электрички. За
шатким столиком у окна друг против друга сидят мужчина и женщина. Перед
женщиной - мороженое с консервированными фруктами и шоколадом. Перед
мужчиной - чашка кофе со сливками. Мужчина, видимо оттого, что поспешно
отхлебывает кофе, беспрерывно дымя сигаретой, поперхнулся и выпускает дым
через ноздри. Взгляд женщины остается абсолютно безучастным. Оба они - это
видно с первого взгляда - совсем еще не привыкли друг к другу, как к новой
выходной одежде. Мужчина продолжает скованно: - Откровенно говоря, я мечтаю
взобраться когда-нибудь на самый верх башни и прикрепить там дощечку с
надписью: "Здесь нефть". Понимаете? Грязное небо становится все тяжелее и
тяжелее и уже сейчас готово обрушиться на город. И тогда раздавленный город
постепенно превратится в огромное нефтеносное поле. Ведь утверждают же, что
уголь образовался из растений, а нефть - из животных. Посмотрите. Там,
внизу, улица, и она забита теми, из кого образуется нефть. Поэтому я и
собираюсь обучать детей лишь одному - технике добычи нефти. В уголках глаз
женщины впервые появляются морщинки улыбки. Но она тут же, сжав губы,
кончиком языка слизывает улыбку вместе с мороженым и шепчет извиняющимся
тоном: - Мне даже подруги всегда говорили, что я не понимаю юмора. Но в том,
что вы говорите, мне кажется, много юмора. - Вы что, простудились? Мужчина
говорил, покашливая, и женщина тоже непроизвольно кашлянула несколько раз в
ладонь, в которой держала ложечку. Прокашлявшись, она сказала своим обычным
голосом: - Нет, наверно, поперхнулась дымом. - Тогда ничего страшного. А то
при простуде мороженое - это было бы крайне неразумно. Взгляд женщины
проникает в глаза мужчины, на мгновенье задерживается там и, оставив в них
легкий трепет, убегает к окну. - Действительно не видна телевизионная
башня... - Не видна. Из-за смога. - Да, ужасный смог. - А вот интересно,
вправе ли люди возмущаться смогом? Вам не кажется, что это весьма
проблематично? - Возможно, - женщина снова допускает в уголки глаз улыбку,
но скорее из чувства долга. - Если говорить о грязи, и люди и смог, пожалуй,
очень схожи между собой. Мужчина, сцепив руки, кладет их на край стола и,
слегка расправив плечи, садится ровно. Тогда его подбородок и шея
оказываются освещенными, и женщина обращает внимание, что на кадыке у него
остались несбритые волоски. Следя за ее взглядом, мужчина опускает глаза и
тут же отнимает от стола оставшиеся сцепленными руки, прижимает их к узлу
галстука и, глубоко вздохнув, говорит с воодушевлением: - Во всяком случае,
мы должны быть друг с другом откровенны, правда? Мы уже не в том возрасте,
чтобы стесняться... - Да, я тоже так думаю. Выражение лица женщины сразу
меняется, она поднимает голову и начинает быстро теребить пальцами воротник
бежевого костюма. Бледно-розовый лак оттеняет красивые длинные ногти -
интересно, обратил на них внимание мужчина или нет? - Нужно с самого начала
подготовить себя к тому, что это может создать определенную неловкость. - Вы
думаете? - Мы с вами встретились, воспользовавшись картотекой брачной
конторы, - это факт, и от него никуда не уйти... Но если этот факт будет
бесконечно тяготить нас... - Нисколько он не тяготит, во всяком случае,
меня... - Правда? - Просто мы чуть трусливее других, менее приспособленные,
недостаточно ловкие - вот и все. - Ну что ж, меня это успокаивает. - Мужчина
расцепляет сложенные на груди руки и, склонившись набок, начинает искать в
кармане сигареты. - Откровенно говоря, меня это тоже нисколько не тяготит.
Более того, когда вопрос касается брака, я становлюсь ярым приверженцем
картотеки. Если хочешь, чтоб брак был рациональным, то любовь и всякие
другие случайные моменты должны решительно отметаться. Вы согласны? - Просто
мы недостаточно ловкие. - Да, да, конечно, вы совершенно правы. - Мужчина
склоняется к чашке, залпом допивает кофе, поспешно подносит огонь к
сигарете, а свободной рукой начинает теребить галстук. - В общем, мне бы
хотелось поскорее узнать ваши намерения... - Намерения? - Если я вам не
подхожу, так откровенно и скажите, что не подхожу. Я ко всему готов. - Я...
видите ли... раньше я думала, что встреча с вами доставит мне больше
удовольствия. - Почему? Вы ведь, наверно, тщательно изучили мои ответы в
карточке? - Так, что даже помню их наизусть. - Я ничего не сочинял. - Нет, я
не в том смысле... Нельзя отвечать на вопросы, как это делают в
экзаменационной работе. - В экзаменационной работе? - Стряхивая пепел,
упавший на колени, мужчина озадаченно покачал головой. - Да, действительно
интересное сравнение, будто вы школьная учительница. Но вы правы, что есть,
то есть. Вы ожидали большего, чем от примитивной экзаменационной работы, вот
я и провалился. Видите ли, я простой служащий фирмы и во мне нет ни капли
сверх того, что я написал в карточке, хоть десять лет ищи. - И вы считаете,
что по карточке вы сможете определить все? Значит, по моей карточке... -
Могу, конечно. Я вам скажу вот что. Результаты оказались именно такими, на
какие я рассчитывал, прибегая к картотеке. Женщина быстро опускает глаза и
прикусывает нижнюю губу. В ее тоне появляется нерешительность, которую она
не в силах скрыть. - А вам не кажется, что вы сделали слишком поспешный
вывод? Чтобы человек сам написал о себе в карточке всю правду - в это трудно
поверить. - Во всяком случае, мне ясно одно - вы именно тот человек, который
мне нужен... - Ну и... - Человек, который мне нужен. Что же еще? Женщина,
сжав губы, подавляет вздох и, откинувшись на спинку стула, смыкает колени.
Изменение положения смягчило ее несколько угловатую фигуру. - Все это
потому, что вы человек совсем неприспособленный... И не особенно
прозорливый. Правда? Я прекрасно поняла, что вы очень чистый, наивный
человек. Вот почему, основываясь только на этом... - Чепуха. - Мужчина
подносит огонь к сигарете, зажатой в зубах женщины. - Вам известно, какую
работу в фирме я выполняю? - Если верить заполненной вами карточке,
исследуете косметические товары. - Исследую фальшь. Женщина первый раз от
души рассмеялась. Курила она весьма умело. - Я не могу не питать доверия к
человеку, прививающему мне чувство юмора! Мужчина чуть склоняет голову
набок, тушит сигарету и вопросительно смотрит на женщину. - Вы знаете, что
такое косметические товары? Для тех, кто работает в отделе рекламы, это,
возможно, предметы, придающие женской коже красоту. Для нас же, работников
технического отдела, - все иначе. Для нас косметические товары - это жиры и
полимеры, которые не вызывают явных побочных явлений и могут дешево
выпускаться в большом количестве. - Вы говорите ужасные вещи. - Вам так
кажется? - Может быть, вы и правы, но все же... - Женщина выливает в
дымящуюся пепельницу несколько ложек растаявшего мороженого. - Ваши слова
оставляют какое-то неприятное чувство, это безусловно. - Меня же все это не
особенно волнует. Я старательно занимаюсь исследованиями, не испытывая ни
малейших угрызений совести. Потому-то я и не высказываю никакого
недовольства по поводу смога. Вы говорите, я наивен... Я хочу, чтобы с
самого начала между нами не было никакой недоговоренности. Да, я человек,
знающий, что такое фальшь, человек, погрязший в этой фальши. - Слишком
нервный вы... - Это я-то нервный, я, убийца? - Убийца? - Восемнадцать
человек - это я точно помню. И меня ни разу не мучили по ночам кошмары.
Женщина прикуривает, глубоко затягивается, чуть задерживает дыхание и
медленно выпускает дым в потолок. - Значит, предложение мне делает одно из
тех чудовищ, о которых пишут в еженедельниках? - Может быть, вас это
огорчит, но чудовище - самый обыкновенный бывший солдат. - А-а, так это вы о
воине... - Вы считаете, что, если убивают на войне, это вполне естественно?
- На войне речь может идти лишь о законной обороне. - Только в мирное время
существует такое понятие, как превышение предела необходимой обороны, то
есть любую оборону обязательно снабжают, так сказать, предохранительным
клапаном. А на войне нападение - лучший вид обороны. То есть война -
узаконенное превышение предела необходимой обороны. - Я вовсе не намерена
оправдывать войну. - Почему? А вот я, например, не собираюсь выступать
против войны. Хоть я и говорю: убийца, убийца, а ведь речь-то идет о сущем
пустяке - всего каких-то восемнадцать человек. К счастью или несчастью, я
был простым солдатом, да и стрелял плохо. Ну ладно, поглядите-ка в окно. В
этой толпе прохожих полно летчиков, артиллеристов, которые действовали в
прошлом весьма успешно. А если не они сами, то их братья или дети. У кого же
из этих людей повернется язык осуждать меня? - Ни у кого, естественно. Да и
не должны осуждать. - По той же причине и я не осуждаю. - Кажется, я
понимаю. Вернее, начинаю понимать, почему вы так долго оставались одиноким.
- Я бы предпочел, чтобы вы поняли, почему я собираюсь расстаться с одинокой
жизнью. - Мне очень хочется понять, но... - Я же говорю, что вы человек,
который мне нужен. - Я не настолько самоуверенна. - Я в этом не сомневаюсь.
- Мы с вами люди неприспособленные. Я прекрасно поняла, что вы легкоранимый,
мягкий человек... И все-таки, почему я вам необходима - не объясните ли вы
мне конкретнее и яснее.
<< начало 1 | 2 | следующая > конец >>
|